Зосима (Шевчук)

Материал из patriarchia.net
Перейти к навигации Перейти к поиску

Дело

Содомит Зосима Шевчук
90-е годы, Зосима (Шевчук Сергей Васильевич)
Содомит Зосима Шевчук и митрополит Тихон Емельянов
Постер к фильму Омен, который сделан был архимандритом Зосимой Шевчуком

Сергей Васильевич Шевчук в церкви (Архимандрит Зосима) с момента вхождения в клир русской православной церкви совершает серийные содомитские развратные деяния в отношении несовершеннолетних. До июля 2021 года был настоятелем Свято-Алексиевского мужского монастыря г.Владимира. До сих пор входит в руководство Владимирской духовной семинарии и является духовником молодежи Владимирской епрахии

Был допущен к служению "старцами" архимандритом Адрианом (Кирсановым), архимандритом Иоанном (Крестьянкиным), архиепископом Амвросием (Щуровым) после "покаянной" исповеди.

архимандрит Зосима Шевчук: "Для монаха меньшее зло согрешить с монахом, нежели с женщиной"

Растлению от Шевчука подвергались (и возможно подвергаются до сих пор) обычные гетеросексуальные дети-девственники, возрастом от 12 до 18 лет (очень редко старше 20 лет).

Схема растления обычно проходила по единому сценарию. Шевчук пользуясь авторитетом, приглашал жертву либо пожить, либо переночевать в церковный дом, где проводилась первая "генеральная" исповедь для вхождение в доверие. Большинство детей были из бедных семей, где праздничный стол был редкостью. Шевчук поил и кормил жертв, часто спаивал их алкоголем. В 90-е годы редкостью были просмотры видео для детей, Шевчук устраивал видео просмотры - боевики, триллеры, ужасы (которые он особо любит, в частности фильм "Омен"). От момента знакомства до момента растления проходили либо сутки, либо месяц психологической обработки. Приглашал остаться ночевать в его комнате и за закрытой дверью растлевал. Далее внушалось "послушание", содомитская мысль о том, что "Для монаха меньшее зло согрешить с монахом, нежели с женщиной" (т.к. содомитское падение с монахом не имеет социальных последствий, по убеждению Шевчука). Развращал детей отдельно друг от друга, внушая каждому мысль о том, что "влюбился" и это исключительный случай. Некоторых жертв Зосима обучал как необходимо жаловаться по психиатрии, чтобы избежать службы в армии. Болел Гепатитом С и продолжал растлевать новых жертв.

Содомит Зосима Шевчук и дети

Насилие от содомита Шевчука обычно происходит несколько лет. Характерны определенные общие этапы этого насилия.

  1. Вхождение в доверие жертвы (первая исповедь, духовничество) и сам акт содомии.
  2. Отстранение жертвы от родителей (убеждает малолетнего что он взрослый, что родители хотят отлучить его от Бога и от избранного пути).
  3. Спаивание алкоголем. Шевчук наливает алкоголь малолетним. В основном, это формирует пожизненную наркотическую зависимость у жертв.
  4. Внушение жертве вины, жесткие наказания за внимание к женщинам и выстраивание содомитской системы послушания (которая по его версии превыше поста и молитвы). Одновременно делает болезненный вид, почти умирающего человека, чтобы его жалели.
  5. Одевание в подрясник, послушания (тяжелые работы), сборы денег "на Церковь". При этом жертвы живут крайне бедно и в режиме жесткой экономии. Все деньги собирает содомит Зосима и самостоятельно их расходует.
  6. Постриг и рукоположение. Делается для закрепления жертвы в содомитской системе, чтобы малолетняя жертва ощущала еще и свою благодарность содомиту за воцерковление и сан. Рукоположенный уже обладает рядом обязательств и занятостью, поэтому Зосиме Шевчуку было важно растленного ребенка "переключить", чтобы не мог одуматься или пробудиться.
  7. Отчуждение жертвы. Потеряв сексуальный интерес в связи со зрелостью жертвы, содомит Зосима обычно перестает домогаться и оставляет жертву, поддерживая доброжелательные отношения на уровне поздравительных открыток. Жертва служит в церкви, а Зосима Шевчук находит новую, и далее всё по кругу.


Хронология содомитской защиты от патриархии

  • 01 июля 2021 двое из жертв содомита Зосимы обратились электронными заказными письмами (имеет юридическую значимость) стр. [1], стр. [2], стр. [3] к митрополиту Тихону Емельянову и патриарху Кириллу (Гундяеву), раскрыв преступления содомита Шевчука.
Иеромонах Филарет (Бердников) был поставлен игуменом Свято-Алексиевского мужского монастыря г.Владимира монастыря 06 августа 2021
  • 06 августа 2021 затем почему-то был назначен эконом Донского монастыря иеромонах Филарет (Бердников). Для этого сам митрополит приехал в монастырь и представил нового игумена и состоялась передача дел. Данные об этом удалены с сайта монастыря, но остался скриншот.
  • 31 августа 2021 двое из жертв обратились в канцелярию Владимирской митрополии с телефонограммой с требованием церковного суда и извержения из сана содомита Зосимы Шевчука до 07 сентября 2021 года.
    Удаление содомита Зосимы Шевчука из Одноклассников
  • Содомит Зосима Шевчук удалил свою страницу в социальной сети "Одноклассники". Осталась страница в Контакте: https://vk.com/o.zosima
    Заказное письмо №1 патриарху Кириллу и митрополиту Тихону Емельянову (стр.1)
    Заказное письмо №1 патриарху Кириллу и митрополиту Тихону Емельянову (стр 2)
    Заказное письмо №1 патриарху Кириллу и митрополиту Тихону Емельянову (стр.3)
    Вынесение благодарности содомиту Зосиме Шевчуку от митрополита Тихона Емельянова
  • 03 сентября 2021 митрополит Тихон (Емельянов) выпускает указ 331, в котором сам себя назначает игуменом (настоятелем) Свято-Алексиевского мужского монастыря г.Владимира, наместником назначает иеромонаха Дионисия (Пелевина) (который является "правой рукой" содомита Зосимы), все финансовое управление монастыря поручается бухгалтерии Владимирской митрополии в лице Ларьковой В.Г.
  • 24 сентября 2021 в связи с прошением митрополита Тихона (Емельянова) решением Синода (журнал 82) был освобождён от управления Свято-Алексиевского мужского монастыря г.Владимира. Данное решение является каноническим преступлением, поскольку содомитов христиане обязаны извергать из сана.
  • 26 сентября 2021 митрополит Тихон (Емельянов) продолжил сослужение с содомитом Шевчуком, наградив любовника Зосимы иеромонаха Дионисия (Пелевина) золотым крестом[1].
  • 05 октября 2021 повторное обращение обвинителей архимандрита Зосимы (Шевчука) к патриарху Кириллу (Гундяеву) и митрополиту Тихону (Емельянову) заказными письмами с уведомлением стр. [1], стр. [2]
  • Письмо Зосиме Шевчуку от растленного диакона
    Митрополиту Владимирскому и Суздальскому ТИХОНУ от диакона
    13 октября 2021 появилась новая жертва архимандрита Зосимы - диакон. Его обращение к содомиту Зосиме и к Патриарху Кириллу и митрополиту Тихону с требованием церковного суда.
Квитанция об отправке №1 патриарху Кириллу
Квитанция об отправке №1 митрополиту Тихону Емельянову


Канонические преступления

Серийная содомия, использование несовершеннолетних.

Текущее положение

Содомит архимандрит Зосима Шевчук и его "правая рука" иеромонах Дионисий Пелевин. Июнь 2021 год, изгнание из Свято-Боголюбского Алексиевского мужского монастыря г. Владимира "по собственному желанию".

Не запрещён, не лишён священного сана.

Народные свидетельства

Про Зосиму Шевчука интересно пишет в своих воспоминаниях мой приятель из 80-х годов - хиппи Р.Г. Воспоминания эти написаны в начале 2000-х и задумывались для узкого круга читателей. Но выдержки про Зосиму будут интересны многим.

Вот первый из фрагментов:

"И вот этот Цеппелин вслед за другим львовским хиппи, первым проторившим эту дорожку, направился в Иваново. Он еще во время наших путешествий рассказывал мне про замечательного Ивановского владыку Амвросия, который понимает и принимает молодых людей нашего круга и устраивает на церковное служение. Как львовские молодые люди прознали про Иваново? – Очень просто. В Почаевской Лавре на Западной Украине жил один ревностный проповедник, о. Амвросий Юрасов, известный среди верующих как Амвросий Пламенный – так были надписаны его проповеди и беседы, распространявшиеся в машинописных копиях. Этот Амвросий был изгнан властями из Лавры и нигде не мог найти себе приюта,- архиереи боялись связываться с опальным священником,- пока не осел в Иваново у своего тезки, отличавшегося смелостью и некоторой независимостью по отношению к властям. В Иваново к нему потянулись духовные чада, и некоторые из них даже совсем переехали туда. А вслед за Цеппелином и по его примеру в Иваново направился Сэй – хиппи из Минска, в миру звавшийся Сергеем. Путь его лежал через Питер, где он задержался довольно надолго, поселившись у Тани Шеремет. Он сидел у Тани, запершись в комнате, и читал духовные книжки, а выходил только в церковь, где мы иногда и встречались и шли вместе к Татьяне в гости. «Вот приедет скоро отец Зосима,- говорила Таня Сэю,- и тебя заберет». Этот о. Зосима рисовался моему воображению таким изможденным аскетом полу-отшельником, служащим в маленькой церквушке посреди дремучего леса. Я еще не знал тогда, что Зосима Шевчук тоже был раньше богемным тусовщиком и однокурсником Димочки Лурье по Химфаку.

Родом он был из Полтавы. О. Алексей Макринов, с которым он тоже дружил, составил на него эпиграмму: Полтава – город знаменитый, Прекрасен в нем Шевчук небритый. Еще в Полтаве он начал свои химические опыты и сильно в них преуспел, изготовив в лаборатории своего отца - тоже химика - ЛСД. Учась в Универе Сережа Шевчук женился на богемной питерской девочке с квартирой и жил у нее, но однажды к ним пришли с обыском милиционеры, и нашли кучу маковой соломки, спрятанной в ванной. Поскольку жилплощадь была девочки, то ее и посадили, а Шевчуку удалось как-то выкрутиться. Он тогда с ней развелся, а вскоре принял монашество и стал священником".

Фрагмент № 2.

"Итак я приехал в Иваново, а оттуда на автобусе добрался до Толпыгино, где служил о. Зосима, оказавшегося отнюдь не глухим лесным погостом, а довольно-таки большим селом среди не блиставших красотой колхозных полей и лугов, да стоявших на них тут и там коровников и свинарников. Церковь была обнесена оградой, внутри которой находился и дом священника. Отец Зосима встретил меня радушно и тут же усадил за стол: было как раз время обеда. Сам Зосима тоже не соответствовал сложившемуся у меня в воображении образу. Моим ожидавшим увидеть сурового аскета очам представился невысокий толстенький батюшка с кругленьким брюшком, обтянутым подрясничком так уютно, словно это был любимый домашний халат. Обедали постно (шел Петров пост), но сытно, запивали кагором. Кроме нас за столом сидел также молодой дьякон о. Даниил и мальчик Саша лет пятнадцати-шестнадцати (в будущем, этот мальчик стал содомитом, иеромонахом Авениром, который пытался покончить жизнь самоубийством в келии у Зосимы...), келейник о. Зосимы. Саша этот был из находившегося в нескольких километрах от Толпыгино районного городка, где он учился в школе, но сейчас – на каникулах – он жил у своего духовного отца. А дьякон был родом из другой деревни той же области. Я удивился, что среди сельской молодежи так много верующих, но о. Даниил сказал, что вообще-то не много, а это просто ему повезло, что в его родном селе, Стебачево, служат замечательные отцы,- иеромонах Гавриил и иеродиакон Герман,- которые и его приохотили к церкви и монашеству. Он говорил, что соскучился по ним и как раз отпрашивался у о. Зосимы съездить после воскресной службы на несколько дней их проведать. После обеда батюшка повел меня посмотреть церковь, а потом мы вернулись и до позднего вечера снова разговаривали и слушали по радио «Голос Америки». Часов после одиннадцати Саши стал зевать, а потом и ныть, что ему скучны наши беседы, и он хочет спать. Когда Зосима вышел на минутку из комнаты, я спросил его, почему же он тогда не последует примеру уже некоторое время назад покинувшего нас дьякона и не пойдет спать.

-- Но я же не могу лечь спать раньше настоятеля,- сказал он как о чем-то само собой разумеющемся.

-- Почему же?- удивился я.

-- Как почему?- казалось, еще больше моего удивился Саша. – Я же должен уложить его в постель раз я его келейник.

Мне это было непонятно, но тут вернулся о. Зосима и я прекратил дальнейшие расспросы, а вскоре мы встали из-за стола, и Саша пошел исполнять свои обязанности в келью к батюшке, а я расположился на поставленной для меня на кухне раскладушке".

Фрагмент № 3

"Следующий день принес мне еще большее удивление. После завтрака о. Зосима пригласил меня к себе в келью для серьезного разговора, так как до этого мы говорили лишь на общие темы. Теперь же он повел со мной беседу о моих намерениях в церковной жизни. Расспросив меня подробно обо всем, он перешел к наставлениям и сказал: «Если ты собираешься стать монахом, то запомни: бывают разные искушения на монашеском пути, но меньший грех, если монах падет с другим монахом, чем с женщиной; а уж про онанизм я вообще не говорю – это чисто физиологическое явление, и так к нему надо и относиться – греха здесь и вовсе нет». Кажется, означенные явления он предпочитал не только «падению с женщиной», но и законному с нею браку. По крайней мере, для духовенства это точно было так. О. Зосима вовсе не одобрял женатых священников: «Господь в Евангелии,- говорил он,- посылая апостолов на проповедь, заповедал им не брать с собой влагалище». Он имел в виду место из Луки, которое по-церковнославянски действительно звучит: Идите: се Аз посылаю вы яко агнцы посреде волков. Не носите влагалища, ни пиры, ни сапог » (Лк. 10: 4), но на русский это переводится: «Не берите ни мешка, ни сумы, ни обуви», и не имеет никакого отношения к браку и половой жизни. Впрочем, я был тогда еще столь наивен, что не догадался связать эти наставления о. Зосимы с удивившими меня словами его келейника. Беседа эта состоялась в субботу днем..." [4]

Высылаю еще два отрывка из воспоминаний хиппи Р.Г. о Ивановской епархии второй полоыины 80-х годов -

эпохи Амвросия Щурова.:

Фрагмент 1

"Беседа эта состоялась в субботу днем. Вечером была всенощная, наутро – литургия, а в понедельник я отправился на прием к епископу, о чем Зосима предварительно договорился с ним по телефону.

Епархиальное управление находилось в Иваново на улице Колотилова и занимало довольно большой деревянный дом яркого канареечного цвета в частном секторе, неподалеку от кафедрального собора – в то время единственного действующего в городе храма. Несмотря на то, что я приехал за час до начала приема, в приемной толпилось довольно много народу – по большей части духовенства. Я тогда еще не знал, что владыка Амвросий был духовником всех своих клириков, а также и некоторых мирян, и что все они могли, когда захотят, приходить к нему на исповедь или для обсуждения любых вопросов своей духовной или приходской жизни, так что иные посещали его чуть не каждую неделю, приезжая для этого из разных концов области.


Епископ Ивановский и Кинешемский принял меня ласково и беседовал приветливо. Он спросил, хочу ли я стать монахом, и обрадовался моему положительному ответу. Как я понял, он тоже не одобрял женатого духовенства. Затем он велел мне написать автобиографию и дал в качестве образца автобиографию отца Зосимы. Образец этот меня удивил своим формально-бюрократическим стилем. «Я, ФИО, 19.. г.р., русский, беспартийный…»; далее сообщались ФИО, г.р., национальность, партийность, должность и место работы отца и матери, а также все места учебы и работы автора с датами и должностями. А про обращение к вере, крещение и тому подобные факты духовной жизни – ничего. Мне это не понравилось, и я не стал слепо следовать образцу, а изложил все требуемые данные в более свободной манере, перемежая их своими духовными переживаниями. Потом архиерей спросил, не хочу ли я посмотреть еще какие-нибудь приходы? Поскольку Сэй звал меня в гости, то я сказал об этом архиерею, и он благословил меня поехать в приход, где тот служил, и пожить там сколько я захочу, а потом снова приехать к нему."

Фрагмент 2

"Выехав рано-рано утром, в обед мы уже были в Стебачево, где нас приветливо встретили «веселые батюшки» Герман и Гавриил. Им тогда было лет, наверное, по тридцать с небольшим. Иеродьякон Гавриил был высоким статным красавцем с широкими плечами, мужественным открытым лицом и крепкими загорелыми руками: он как раз косил перед домом траву, когда мы приехали. Работа спорилась и явно доставляла ему удовольствие. А иеромонах Герман (ныне игумен Герман - Гречухин Олег Михайлович) стоял на крыльце дома и с не меньшим удовольствием наблюдал за работой собрата. В его облике, наоборот, было что-то мягкое, я бы даже сказал – женственное. Он был на голову ниже Гавриила (игумен Гавриил умер в начале 2000х на новый год), с покатыми плечами и холеными маленькими руками. Столь же мягкими, как его руки, были и его манеры.

Мы подошли под благословение, представились, и батюшка пригласил нас в дом, велев дьякону оставить работу и присоединиться к обществу. Впрочем, после первого знакомства и самой краткой беседы они показали нам дом, состоявший из двух комнат – уютной гостиной и общей кельи-спальни отцов с двумя жесткими кроватями вдоль стен, и оставили одних, направившись сами на кухню готовить обед, чтобы накормить нас с дороги. Чтобы мы не скучали, они включили магнитофонную запись лекции какого-то профессора-физика, доказывавшего бытие Божие и прочие религиозные истины на основании проведенных им опытов. Там было что-то про то, что колокольный звон уничтожает вредных микробов, а в давно закрытых и даже разрушенных храмах можно записать при помощи сверхчутких приборов звуковые колебания когда-то давным-давно шедших в них служб, чем доказывалось, что ангел-хранитель по-прежнему охраняет святое место и продолжает возносить на нем молитвы. В своей тогдашней наивности я принимал все эти квазинаучные доводы на веру. Больше того, я думал, что таким образом можно записать подлинное звучание древнерусских знаменных распевов, о которых я слышал, что традиция их утрачена, и теперь никто не знает, как же в точности они исполнялись.

После обеда о. Гавриил показал нам хозяйство – у отцов был конь, козы и еще какая-то живность – и предложил поехать прокатиться на телеге в соседнюю деревню, откуда им нужно было что-то привезти для хозяйства. Сэй отказался, так как обнаружил в гостиной на полке какую-ту духовную книгу и захотел лучше почитать ее, а я согласился. К нам присоединился еще соседский мальчишка лет десяти-одиннадцати, забежавший по какому-то случаю: отцы сказали, что привечают его у себя, надеясь привлечь к церкви, как некогда нынешнего толпыгинского дьякона. О. Гавриил впряг коня в широкую телегу на резиновом ходу, и мы все залезли на нее и поехали. Дьякон правил лихо, а священник периодически урезонивал его, говоря, что он всех нас растрясет.

Дорога шла лесом, потом полем, а за полем виднелась река. «Вернемся, сложим груз, и пойдем купаться. Хочешь?»- спросил о. Гавриил. «Конечно,- говорю, - возьмем еще Сергея и поедем». «Да ну его,- говорит о. Герман,- раз он такой зануда, что приехал в гости и вместо того, чтоб общаться, засел книжки читать». Я же не был занудой, и мы быстро нашли с ними общий язык, так что они даже предложили обращаться к ним на «ты». Разговор зашел о Питере, и о. Герман рассказал, как он ездил в Питер на концерт Эдиты Пьехи и даже взял у нее автограф. Он оказался вообще страстным поклонником творчества Пьехи, чем немало меня удивил: мне казалось это не соответствующим его духовному сану.

Потом мы вернулись и пошли на реку, спустившись к ней по высокому крутому берегу. У меня не было с собой плавок или запасных трусов, и я спросил батюшек, не смутит ли их, если я искупаюсь голым? «Нет, нисколько,- ответили они,- купайся». И, обратившись к мальчику прибавили: «Ну, а ты что же, не покажешь нам свой могучий член»? Меня эта шутка покоробила, но я, конечно, ничего не сказал, а лишь пожалел, что поднял тему обнажения.

Вернувшись с реки домой, о. Герман пригласил меня к ним в келью, чтобы показать автограф Пьехи и ее пластинки и фотографии. Автограф гласил: «Олегу на память», и я высказал предположение, что это он еще до принятия монашества его брал, но Герман сказал, что нет, уже в монашестве, но просто он назвался мирским именем. Я не выказывал должного интереса к Пьехе, и заметив это, Герман достал какой-то другой журнал и со словами: «А у нас еще вот что интересного есть» - подсел ко мне и раскрыл его у меня на коленях, а Гавриил пристроился смотреть его через мое плечо. Едва взглянув на открытый журнал, я почувствовал, как комок тошноты подкатывается к моему горлу: там был изображен огромный зверообразный негр, совершающий акт мужеложства с белым юношей, а на другой странице эти же два персонажа были изображены вместе с еще одной девицей в каком-то немыслимом хитросплетении. «Б-батюшка,- пролепетал я, давясь отвращением,- уб-бери эту гадость».

Гадость батюшка убрал, но стал рассказывать мне, как они с Гавриилом,- тогда два Олега,- будучи иподьяконами у владыки N. в N-ской епархии подружились и решили связать свои судьбы, и как приехали в Иваново, где мудрый владыка Амвросий (архиепископ Амвросий Щуров, умер в 2016) понял их и скрепил их союз, не только дав имена на одну букву, но и постригши в монахи одновременно, так что они бок о бок ползли к нему на коленях покрытые одной мантией в ознаменование их единства. Я сидел и слушал все это молча, не зная, как прекратить эти излияния. Но всему бывает конец: кончились и они, и вообще подошло уже время отходить ко сну.

Постелили нам с Сэем на диване в гостиной, так что опасаться домогательств с их стороны не приходилось, но я все равно не мог уснуть: так отвратительно мне было после этой беседы даже просто лежать с мужчиной в одной постели, хотя, конечно, я понимал, что нет ни малейшего основания подозревать в чем-либо подобном ни о чем не подозревавшего Сэя, спавшего рядом сном праведника. Я бы и вовсе ушел с дивана, но не мог сделать этого, не разбудив своего соседа, и поэтому провел ночь изо всех сил вжавшись в стенку, чтобы хранить максимально возможную с ним дистанцию.

А наутро «веселые батюшки» повели нас осматривать церковь, приведенную ими из запустения в отменный порядок: покрашенную, побеленную, покрытую новой крышей. Там в церкви под потолком шла когда-то полоса орнамента, состоявшего из шестиконечных звезд, и о. Гавриил рассказывал, как он лично устроил леса и забирался на них, чтобы закрасить части звезд, от которых теперь оставались просто треугольники. Со звезд разговор естественно перешел на жидомасонов, и батюшки поведали нам, что от последних исходит страшная угроза православной церкви, так как они хотят добиться введения в ней нового календарного стиля и русского языка в качестве богослужебного. Они сказали, что никогда не пойдут на такие новшества, и что они беседовали об этом с владыкой, который поддержал их в их похвальной ревности и даже выдал два антиминса, чтобы, когда придет время, они могли скрываться и тайно совершать богослужения, уйдя с официальных приходов. «Знаете,- говорили они,- что во времена гонений исповедники служили в лесах? И мы уйдем в лес, будем служить на пне, но не склонимся перед нечестием».

Сэй был в восторге от благочестия батюшек и на обратном пути говорил мне об этом, а я не знал, как сказать ему о том, чему был свидетелем я. Я не то, чтобы не хотел разочаровывать его, но боялся, что он мне не поверит, как не поверил бы я сам, не будь я тому свидетелем. Мне было стыдно, что я оказался посвящен в эту грязную тайну.

Несколько лет спустя я прочитал в ЖМП, что «веселые батюшки» восстановили из руин и другую церковь на погосте в нескольких километрах от Стебачево и были оба возведены в сан игумена и награждены орденом (кажется, Сергия Радонежского) «за усердное служение Церкви Христовой».

Заказное письмо №2 патриарху Кириллу и митрополиту Тихону Емельянову (стр.1)
Заказное письмо №2 патриарху Кириллу и митрополиту Тихону Емельянову (стр.2)

Все виденное, понятно, не вызвало у меня энтузиазма, и, простившись через пару дней с Сэем, я вернулся в Петербург, известив по телефону о. Зосиму, что пока не готов к поступлению на приход Ивановской епархии." [5]

Поздравление содомита Зосимы Шевчука: